Войдите
Забыли пароль?Регистрация
  • Главная
  • Стихи
  • Анатолий Чертенков "Я родом из России." Глава 7. " По следу Памяти"

Анатолий Чертенков "Я родом из России." Глава 7. " По следу Памяти"


МОНОЛОГ ПАМЯТИ

Я – Память суровых годин фронтовых,

Свидетель безумной охоты.

Я видела бой каракатиц стальных

И землю, растившую доты.

Мне в спину стреляли, плевали в лицо,

Клеймили за стойкость и веру…

Обычным считается у подлецов

На Памяти делать карьеру.

Я падала в пропасть, горела в огне,

Молилась, вопила, стонала

О тех, с кем шагала пешком по войне

И правду в подол собирала.

Убитых делить на своих и чужих –

Нет в мире печальней работы…

Я – Память суровых годин фронтовых,

Свидетель безумной охоты.

СИБИРЯКИ.

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ

Мы с ним не виделись, наверное, эпоху…

Он был мне другом, братом, земляком…

– Я, – говорил он, – сгинул бы до срока,

Когда б не доля – быть сибиряком!

Соблазны всюду… – Устоять непросто!..

И Сатана родился неспроста…

Апостол Пётр был больше, чем апостол,

Но трижды отрекался от Христа.

Душе широкой тесно в бренном теле,

Его рожденье – для неё арест!..

Когда бы Пушкин не искал дуэли,

Не стал бы падшим ангелом Дантес…

И вдруг замолк…и кулаки, как гири,

Взметнулись в воздух… Но нашлись слова:

«Когда б не наши парни из Сибири,

Под чьей пятой была б сейчас Москва?!»

НЕРАВНЫЙ СЧЁТ, ИЛИ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

В ВЕЛИКУЮ ОТЕЧЕСТВЕННУЮ

Бойцу исполнилось семнадцать,

А танков было восемнадцать –

Не в пользу человека счёт…

И Смертушка к нему пристала:

– Куда ты супротив металла?..

А он ей - бац в беззубый рот…

Не по злобе, да и не больно…

Потом по танкам – бронебойным…

«Всё в цвет, костлявая, всё в масть!»

Война не знает чувства меры!..

Горели чёрные «пантеры»

И морды зарывали в грязь…

– Сгоняй-ка, Смертушка, за пивом, –

Сказал боец неторопливо, –

Мне помирать никак нельзя…

Но тут глаза его закрылись…

И с неба ангелы спустились…

Кратка солдатская стезя!

Бойцу исполнилось семнадцать,

А танков было восемнадцать –

Такой вот выдался расклад…

Врагов мы в гости не просили…

Не на молве стоит Россия,

А на крови своих солдат!

ВЕТЕРАНАМ ВОЙНЫ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Давай пожмём друг другу руки…

А.Шмульян

Семнадцать лет тогда вам было,

Когда нагрянула война,

Когда стать братскою могилой

Земля была обречена.

Горьки солдатские науки!

И говорили вам друзья:

– Давай пожмём друг другу руки!

Нам труса праздновать нельзя!..

Солдата нет без чувства долга!

В нём злости, храбрости – не счесть…

Он может в землю лечь надолго,

Но не отдаст ни дух, ни честь!

Пройдут года, и вспомнят внуки,

Как говорили вам друзья:

– Давай пожмём друг другу руки!

Нам труса праздновать нельзя!..

Как в ленинградскую блокаду,

Когда не знала меры смерть,

Считалось высшею наградой

Обнять любимую успеть!

Украсть мгновенье у разлуки…

И говорили вам друзья:

– Давай пожмём друг другу руки!

Нам труса праздновать нельзя!..

Друзья, чьим домом стало небо,

Сидели с вами за столом,

Когда великая Победа

Коснулась Родины крылом…

И нет ни старости, ни скуки!

И рядом верные друзья…

– Давай пожмём друг другу руки!

Нам труса праздновать нельзя!..

СУДЬБА СОЛДАТСКАЯ

ОТЧИЙ ДОМ

Солдат покинул отчий дом.

И над колодцем оскуделым

Скрипит теперь осиротелый

Журавль с разорванным ведром.

Солдат покинул отчий дом.

Один остался старый дом.

Сорвало ветром черепицу.

По обветшалым половицам

Никто не ходит босиком.

Солдат покинул отчий дом.

Забвенье. Сумрак. Там и тут

Сквозняк играет паутиной.

Безмолвье комнаты пустынной

От мира тени стерегут.

Солдат покинул отчий дом.

Солдат покинул отчий дом.

Давно... В тревожном сорок пятом…

И тихо всхлипнул виновато

Журавль с разорванным ведром.

Солдат покинул отчий дом.

ПОЩЁЧИНА

Я – Господня пощёчина

На солдатской щеке…

Он вернулся из прошлого –

Две войны в вещмешке

Да кольцо с красным камешком,

Табачок, самогон…

Только жёнушка Аннушка

Не встречала его…

Окна ставнями хлопали,

Не смотрели в лицо…

И трава возле тополя

Поглотила кольцо.

Он рыдал над могилою

И не видел ни зги:

– Ты мне, жёнушка милая,

Помереть помоги!

Как же вышло, случилось как? –

Не вняла смерть мольбе…

Дом хрустальный на облаках

Подарила тебе.

Знать, моя жизнь закончена –

У виска пистолет…

И Господня пощёчина

Появилась на свет…

БЕССМЕРТНЫЙ ПОЛК

«Жди меня, и я вернусь» …

Константин Симонов

Когда на Девятое мая

Врата открываются рая,

Герои войны, воскресая,

В Бессмертный вливаются полк…

Плакаты, портреты, знамёна,

Медали, фуражки, погоны

Несёт по аллеям зелёным

Один непрерывный поток…

Мгновенье войны – это много!

Молитвой и матерным слогом

Победу просили у Бога,

А тот отвечал:

– Дайте срок!

Пять слов в треугольном конверте

Пронзительней солнца и ветра!..

Бессмертье даётся посмертно!..

А правда, как пуля в висок!

Но снова девятого мая

Врата открываются рая…

Герои войны, воскресая,

В Бессмертный вливаются полк…

Плакаты, портреты, знамёна,

Медали, фуражки, погоны

Несёт по аллеям зелёным

Один непрерывный поток…

РЕВОЛЮЦИЯ

Я никогда не прихожу одна –

Мне дышат в спину голод и разруха…

Я – Революция! Купель моя – война!

Без жалости, без зрения, без слуха…

Во все века, в любые времена

Моя судьба – лечить больные страны!

Я сею смуту, злобы семена,

Бедой и горем прожигаю раны.

Я одеваю в чёрное народ…

Моря и реки крашу в цвет багровый.

История торопится вперёд –

Ей не нужны вчерашние оковы.

Мне не страшны цари и короли.

Моя задача – делать рокировки.

И я вскрываю вены у земли

Стальным штыком безжалостной винтовки…

НЕТ НА СВЕТЕ ЛУЧШЕ СЛОВ…

Электронное письмо, анонимное

Мне прислал какой-то чмо ночкой длинною.

В нём пятнадцать тысяч слов обаятельных:

От могучих: «Будь здоров!»

И до матерных…

А внизу особняком надпись гнусная:

«Объявляется врагом всё, что русское!»

Слишком много стало слов обоятельных:

От могучих: «Будь здоров!»

И до матерных…

И бутылку я достал… Выпил граммочку,

И взгрустнул, и прочитал: «Мама, мамочка» …

Нет на свете лучше слов обаятельных:

От могучих: «Будь здоров!»

И до матерных…

Электронное письмо, анонимное…

БОМБА

Спешила бомба в город вольный

С тысячелетнею судьбой.

А в голове её довольной

Шептались беды меж собой.

– Смотри, какая красотища! –

Какой премилый детский сад!

Детишек в нём не меньше тыщи! –

И все по-детски говорят.

У бомбы нет мотивов личных.

Ей всё едино!

Всё – одно!..

Что Божий Храм,

что дом публичный,

Что зоопарк,

Что казино…

Не клясться ей на верность Флагу!

И, как сказала мне одна:

«Куда пошлют, туда и лягу! –

Такие нынче времена!»

– Ну что? – Дадим огня, девчата! –

Другая молвила беда…

– Под нами цель!..

– Домов десяток

Вперёд! Встречайте, господа!

И бомба рухнула на город,

Собой довольная вполне…

И беды с нею: мрак, и холод,

И Смерть на вздыбленном коне…

У бомбы нет мотивов личных.

Ей всё едино!

Всё – одно!..

Что Божий Храм,

что дом публичный,

Что зоопарк,

Что казино…

Не клясться ей на верность Флагу!

И, как сказала мне одна:

«Куда пошлют, туда и лягу! –

Такие нынче времена!»

У НАС ОПЯТЬ СТРЕЛЯЛИ В ТИШИНУ

У нас опять стреляли в тишину…

Вчерашние девчонки и ребята

Пошили ей и кривду, и вину –

И тра-та-та в неё из автомата.

У нас опять стреляли в тишину!

Она была воистину прекрасна!

И охраняла целую страну…

Была принципиальна и бесстрастна.

У нас опять стреляли в тишину!

За боль её. За свет, что чист и ясен…

И мы в окно увидели войну…

И всей страной очнулись на Донбассе.

И я порвал гитарную струну.

На подоконник сумерки упали…

У нас опять стреляли в тишину!..

А может, в нас из тишины стреляли?..

РАБОТАЙТЕ, БРАТЬЯ!..

ПАМЯТИ МАГОМЕДА НУРБАГАНДОВА

Довольно злословить:

Мол, жизнь такова –

Веками шьёт чёрные платья…

Простые, знакомые с детства слова

Сказал он: «Работайте, братья!»

И дверь отворил в поднебесную твердь.

И с Господом встретился взглядом.

И стала страшить, строить рожицы Смерть.

Он выдохнул: «Лучше не надо!..

Работайте, братья!

Всем доброго дня!

Сердца обнажайте и души.

Шакалы сегодня убили меня

За то, что их песен не слушал…»

И в горле комок…

И Господня слеза

Упала на чёрную землю…

– Работайте, братья! Раскройте глаза. –

Россия злословью не внемлет!

ТРИ ДЕТСТВА

МИР ВО ДВОРЦЕ ХРУСТАЛЬНОМ

А вчера мне приснилось детство,

Бесшабашное, как всегда.

И оставило мне наследство:

Клён и лавочку у пруда.

Было пасмурно и печально…

Я задул шестьдесят свечей.

Детство – мир во дворце хрустальном,

Жалко – нет от него ключей.

Напряглись до предела нервы. –

Грусть не выгнать из головы!

Первый шаг, бой кулачный первый

Повторить не дано, увы!

А сегодня проказник ветер

Посыпает деревья хной.

Улыбаются мамам дети…

Мир хрустальный всегда со мной!

БАЛЛАДА О СЛЕЗИНКЕ

Ах, детства смешные картинки,

Дворцы из речного песка…

Одной непорочной слезинке

Моя полюбилась щека.

И я зарывался в подушки

И злился на весь белый свет,

Слезинке сказали подружки,

Что в жизни волшебников нет…

Тотошка, щенок бестолковый,

Скулил у железных дверей.

Я верил в волшебное слово,

А он – в настоящих друзей!

Мы с ним поругались немножко…

Курлыкал октябрь за окном.

Я тронул слезинку ладошкой,

И та обернулась стихом!

РЕКВИЕМ. МОНОЛОГ БОЛИ

За гробиком шла душа –

К Господу шла на милость.

На личике малыша

Время остановилось.

Осиротела душа! –

В горле комок и слякоть…

Малыш три дня не дышал

И разучился плакать.

Забылось, как жизнь назад

Маме шептал он слёзно:

«Не приходи в детский сад

Больше за мной так поздно!»…

Убил ли их самолёт

Или шальная мина?..

Две тысячи чёрный год.

Новая Украина…

МАЛЬЧИШКИ

Мальчишки взрослеют поздно,

А гибнут ужасно рано,

Одни – на дороге звёздной,

Другие – в угаре пьяном.

Судьбе не покажешь дулю –

Стреляет она в десятку!

Кропит роковая пуля

То голову, то лопатку.

Мальчишки судьбе не внемлют!

Но если вдруг час суровый…

За дом, за родную землю,

Да с честью – всегда готовы!

Есть правда и чувство долга.

Есть небо, и есть глубины...

Мальчишки взрослеют долго –

До самой своей кончины…

ПАМЯТИ БОРИСА ВИЛЬДЕ

Не вспоминая прошлое,

Будущее не увидеть…

Влейтесь, слова хорошие,

В песню по имени Вильде*.

В сорок втором близ Парижа…

Нет, он не умер в застенках.

Просто стал к Господу ближе,

Русский, с балтийским акцентом.

И обратился он к Богу.

И, получив дозволенье,

Звёзды зажёг над дорогой

Группы «Сопротивление» …

*Борис Вильде (фр. Boris Vild;, 25 июня (8 июля) 1908, Санкт-Петербург — 23 февраля 1942, Форт Мон-Валерьен) — русский поэт, лингвист и этнограф в Музее человека в Париже, участник Сопротивления, один из основателей и редактор газеты Resistance («Сопротивление»). Расстрелян.

МОИ ШЕСТИДЕСЯТЫЕ

НА ДРУГОЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОЛЁТА В КОСМОС ЮРИЯ ГАГАРИНА

Решено, я лечу на Марс!

Ленка Фокина – на Венеру…

Нас, космических пионеров,

Провожает весь первый класс.

Васька Сытин принёс рюкзак

И фонарик на батарейках…

Ленка шлёпает по ступенькам

И болтает о пустяках…

У неё разнесчастный вид. –

Ей не нравится Васька Сытин…

– Стыдно спать на уроке, Витя! –

Мне учительница говорит…

ВСПОМИНАЯ ШКОЛУ. БИТЛЗ

Моим стихам темно на задней парте…

Я у доски, в кармане мятый рубль.

Указка ищет Комсомольск на карте.

А мне хотелось в город Ливерпуль,

Моим стихам был нужен Пол Маккартни…

Я у доски, в кармане мятый рубль.

ОДНАЖДЫ УТРОМ…

– Представляешь, мать, был в Интернете

И застрял в нём! – смеётся муж…

– Интернет, мам, – щебечут дети, –

Много лучше, чем наша глушь.

Там командует серая мышка.

С нею папа копает клад…

Ты, мамуль, старомодная слишком.

А она улыбнулась мальчишкам,

Застегнула замки на пальтишках

И сказала:

– Пора в детсад.

НА БОРЦОВСКОМ КОВРЕ.

КАРТИНКА ИЗ ДЕТСТВА

Спортивному обществу «Спартак», г. Новосибирск. Посвящается

На ковёр борцы выходят,

Самый лёгкий вес:

Рукомойников Володя

И Павлуха Бес.

Мышц и дурости у Паши -

Килограммов сто.

Почему он в весе нашем –

Не сказал никто.

Кисти рук что экскаватор,

Или даже два.…

Конопатый аллигатор

Мне кивнул едва.

На него Васёк поставил

Двадцать щелбанов –

Много всяких разных правил

Есть у пацанов.

На ковёр борцы выходят,

Самый лёгкий вес:

Рукомойников Володя

И Павлуха Бес.

Я на нервах. Я на взводе!

Мне не до смешков…

Потому что я Володя

Рукомойников…

ОПЕЧАТКИ,

ИЛИ НЕДЕТСКАЯ СЧИТАЛКА

Путь в "гадко" из "гладко" –

Одна опечатка –

Рукою подать.

Отдали печатку,

Вернули перчатку –

Зачем же стрелять?

Мои опечатки –

Сплошные догадки –

Заглянем в тетрадь:

Подстрижены свечки,

Погасли овечки

И стало темня;ть.

Не понято слово,

Так это не ново –

Зачем же стрелять?

Путь в "гладко" из "гадко" –

Одна опечатка –

Рукою подать…

ЖУЖЖАЛОЧКА

Жук жужжит, жужжит, жужжит.

Жи–шу–жи.

Малышей шалун страшит.

Ши–жу–ши.

Задрожали малыши-голыши

И сбежали в камыши.

Ши–жи–ши.

Страшно. Жутко. Ножонки дрожат.

Жук-жучок, пожалей малышат!

Не жужжи, не дрожи, не визжи...

Вот и всё! И ши–жу и ши–жи…

СЛУЧАЙ НА ЭВЕРЕСТЕ

– Западный склон Эвереста…

В жизни и в Царстве Небесном

Нет безнадёжнее места! –

Шерп*, улыбаясь, сказал.

Он проводник самый лучший,

Друг мой и верный попутчик…

Шерпу подняться на кручу,

Что забрести на вокзал.

Горы не терпят кручины!..

Здесь не грустят без причины.

Шерп говорит: – До вершины

Несколько сотен минут…

Вдруг на одной из ступеней

Сами согнулись колени.

– Стас! – я сказал в изумленье.

Остановился маршрут.

Лучше б мы встретили чёрта –

Стас в девяносто четвёртом

Лучшую в мире девчонку

Сделал несчастной вдовой.

Продал, паскуда, душманам

Мужа её, как барана…

Дочка осталась Татьяна,

Да портсигар со звездой…

Кто с ним ходил к Эвересту –

Мне до сих пор неизвестно.

Там, под скалою отвесной,

Стас ничего не сказал.

Тряс бородою козлиной,

Путал долину с вершиной,

Крыл белый свет матерщиной

И рукавицы швырял.

– Сволочь! – я сплюнул сквозь зубы, –

Мразь! – и взмахнул ледорубом…

– Стой! – шерпа дрогнули губы,

Горы взмолилися: «Please**» …

Наши усталые спины

Приняли сукина сына…

Тяжко вздохнула вершина

И проводила нас вниз.

*Шерпы (тиб. ;;;;;, вайли shar pa ‘восточные’) — народность, живущая в Восточном Непале, в районе горы Джомолунгма, а также в Индии. Самоназвание — шаркхомбо.

** please, англ. (Плиз», пожалуйста).

КОНЕЦ ЭВЕРЕСТА

Ни паденья, ни взлёта, ни точки.

Небо хмурится, воздух прохладен.

Я сегодня разбил на кусочки

Эверест, будь он трижды неладен!

Одурачили медные трубы.

Заманили скалою отвесной.

Завтра люди возьмут ледорубы…

А у них больше нет Эвереста.

Боже праведный, Боже суровый!

Миром правит не вера, а сила.

Обронил я нечаянно слово.

А оно – вишь чего натворило…

В ПАРКЕ ПОГИБШЕЙ МЕЧТЫ

Весна. У цветов карнавал!

На клумбе стоит самосвал –

Коптит выхлопною трубой…

Мы в парке погибшей мечты:

Колёса калечат цветы,

И судьбы – одну за другой!

И смотрят печально на нас

Две сотни анютиных глаз…

А мы говорим о любви.

Мы дышим шашлычным дымком –

КАМАЗ с чёрным джипом знаком,

А тот – по баранку в крови…

Тяжёлый железный вандал

На клумбе устроил привал.

Я двери его отворил,

Обида мне сил придала.

Она очень долго спала,

Вином я её разбудил.

Две сотни анютиных глаз

В дорогу отправили нас.

И вот мы на мокром шоссе,

И я хохочу над рулём,

И прямо на столб с фонарём

По встречной лечу полосе…

И умер железный КАМАЗ.

Но мой не закончен рассказ.

Мы в парке несбывшихся грёз.

На клумбе стоит лесовоз –

Коптит выхлопною трубой…

Колёса калечат цветы,

Хоронят надежды, мечты

И судьбы – одну за другой...

И смотрят печально на нас

Две сотни анютиных глаз…

А мы говорим о любви

Мы дышим шашлычным дымком –

КАМАЗ с чёрным джипом знаком,

А тот – по баранку в крови…

ОТКРЫТЫЙ УРОК

Птенчику папа принёс червяка

И просвистел: «Жизнь - игра, но без правил!»

Мудрый скворец знал на трёх языках:

«Червь голосить против птицы не вправе!»

– Очень питательно, кушай, сынок!

– Мяу! – кот Васька проснулся на крыше.

Он облизнулся и сделал прыжок,

Лёгкий, такой, что никто не услышал…

А под скворечней играли в футбол

Ромка и Жорка – джентльмены удачи!

Вместо ворот – табуретка и стол.

Кот между ними скакал, словно мячик.

Жизнь, утверждают, – большая игра,

Только вот правила к ней растеряли…

Ромка на ножик нарвался вчера,

Жорка в запое и выйдет едва ли…

Первые слёзы, последний звонок,

Женское счастье, мужское начало…

Жизнь – это вечный открытый урок,

Жаль, что хороших оценок так мало.

БАЛЛАДА О БЕЛОМ ЦВЕТЕ

Белый цвет на белом троне

Правил светом много лет…

А на солнечном газоне

Танцевал зелёный цвет.

И велел король народу

Цвет зелёный запретить –

Это ж надо, взяли моду

Королей плясать учить.

Белый цвет на белом троне

Правил светом много лет…

А на бледном небосклоне

Зарождался синий цвет.

И велел король народу

Синий цвет испепелить –

Это ж надо, взяли моду

Королям глаза слепить.

Белый цвет на белом троне

Правил светом много лет…

А на новом Рубиконе

Развивался красный цвет.

И велел король народу

Красный цвет залить огнём –

Это ж надо, взяли моду

Хохотать над королём.

Красный, синий и зелёный –

В Лету канули цвета,

И теперь на троне чёрном

Правит светом темнота…

И велит она народу… ( и так далее).

* Белый цвет в чистом виде в природе не существует. Он состоит из множества других цветов, из которых основными являются: красно-оранжевый, сине-фиолетовый и зелёный.

ДВЕ ТЕНИ

Я не верил своим глазам.

Тень моя родила мне тень!

И явился ко мне Я сам.

И не в сумерки – в ясный день.

У меня в голове сквозняк!

У меня на душе тоска.

Мне без них, скажем так: никак! –

Как песочнице без песка.

И сказал мне Я сам другой,

Обе тени отбросив прочь:

Я в тебе – это свет благой!

Ты во мне – это мрак и ночь.

Сплюнул я, рассмеялся я,

Опускаясь на табурет:

– День и ночь помирить нельзя!

Остальное – всё чушь и бред.

Ни один самый точный счёт

Не прибавит на небе лун...

Но другой Я закрыл мне рот,

Из сеней притащив колун.

И колол я дрова весь день,

И другой Я колол со мной…

Тень моя родила мне тень

И покрыла весь шар земной…

МИМОЛЁТНАЯ ВСТРЕЧА

– А хочешь забраться на облака?

А хочешь над миром власть? –

Спросил господин в роговых очках. –

Бери!.. Не спеши упасть!..

Возвышу, воздам, научу летать…

«Чёрт, – думаю, – сатана!»

И вслух, но негромко:

– Товарищ тать!

Не надобно… не нужна…

И мы разошлись…

Завершался век.

И было мне невдомёк,

Что звал на вершину,тащил наверх

Не демон, не тать, а Бог…

И мир предо мною закрыл врата.

Я мог бы его иметь…

Однажды, давно, не узнал Христа…

– А хочешь? – спросила Смерть…

ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Нет ни зверья, ни птицы:

Мне зазеркалье снится.

Кроны шумят крылами,

Корни гремят цепями,

Ветер стволы качает,

Душу мою встречает…

Я поднимаю веки –

Нет меня в человеке!

Это как финкой острой:

В зеркале вижу монстра,

Лыбится, гад клыкастый,

На подбородке пластырь.

Жёлтые скалит зубы,

Бесцеремонно, грубо

Не говорит, а свищет:

«Я – это ты, но чище!»

Нет ни зверья, ни птицы:

Мне зазеркалье снится.

Я поднимаю камень –

Бац по зеркальной раме…

И разлетелась рожа,

Что на меня похожа,

Стало сто малых рожиц.

Я их собрал, размножил –

Ксероксов много нынче…

Рож стало – сотни тысяч!

Страшно число большое,

Но лишь одна – с душою!

И холодок по коже –

Вдруг я ошибся, Боже!

Нет ни зверья, ни птицы.

Мне зазеркалье снится…

ЛЕГЕНДА О КУЗНЕЦЕ,

ИЛИ ОДНАЖДЫ В СМУТНЫЕ ВРЕМЕНА

Иногда с тропинки узкой

Можно путь увидеть дальний…

Жил кузнец в деревне русской,

Звали парня Наковальней.

Он имел два метра роста,

Мог коня поднять плечами.

Но жилось ему непросто –

Память мучила ночами.

Снилась жёнушка Маруся –

Словно тень, ходила следом,

Мол, когда бы ты не струсил,

Не была бы я под шведом.

– Я не струсил – пьян был очень, –

Говорил он и крестился,

И кошмар той чёрной ночи

На постель к нему садился.

Он имел два метра роста,

Звали парня Наковальней.

Только жить совсем непросто,

Если женщины нет в спальне!

В ней одной и ложь и правда!

Блеск огня и лязг металла…

И взмахнул кузнец кувалдой,

И душа его восстала.

Отковал он меч булатный,

Запалил огонь победы.

И вернул жену обратно.

И разбиты были шведы.

Кто встречался с болью русской,

Знает – нет судьбы печальней!..

Но, порой, с тропинки узкой

Начинается путь дальний…

ОДНАЖДЫ В ИЮЛЬ ВАСИЛЬКОВЫЙ

Однажды в июль васильковый,

В день ясный мне стало темно…

Забрали у слова основу

И суффиксом стало оно.

Не стало у слова улыбки,

Не стало у слова тепла.

Страдания, ужасы, пытки

Из прошлого жизнь принесла.

Испортилось доброе слово…

И это совсем не смешно!

За тридцать паршивых целковых

Неласковым стало оно…

Не стало у слова улыбки,

Не стало у слова тепла…

Забрали у жизни ошибки –

И жизнь в тот же час умерла.

Я НЕ НОШУ КОРЗИНОК СО СТИХАМИ

Я не ношу корзинок со стихами –

Мечты мои ютятся в голове.

И Млечный путь не трогаю руками

И не слагаю песен о Москве…

Стихи мои – то листья, то иголки –

Живут во мне!

Мне просто повезло…

Когда в Москве друг друга грызли волки,

Россия пела всем смертям назло.

Меня не манит стольное богатство,

Когда в опале целая страна.

Мечты мои – поверить в государство!

И мне до боли Родина нужна.

БАЛЛАДА О ШЕСТИДЕСЯТНИКЕ

– Прости, Господь, что чёрта помяну!

Но если б кто сказал в шестидесятых:

«Я перестал гордиться за страну,

Я не могу любить её, ребята!» –

Кулак бы глазом точно подловил…

Но слов таких я в юности не слышал.

Мы пели песни, жаждали любви,

Гоняли мяч и лазали по крышам.

Бывало, сдвинешь шапочку на лоб,

Глаза закроешь – так, на всякий случай, –

И прыгаешь с предбанника в сугроб,

А мама крестит: «Дров принёс бы лучше»...

Мы презирали трусов всех мастей,

Не верили жрецам и ворожеям,

И достигали высших скоростей,

И ошибались, и ломали шеи.

Друзей своих не мерили рублём,

За подлость в морду полагалось сразу…

Страна была великим кораблём,

Открыть кингстоны* не было приказа.

Бывало, сдвинешь шапочку на лоб,

Глаза закроешь – так, на всякий случай, –

И прыгаешь с предбанника в сугроб,

А мама крестит: «Дров принёс бы лучше»...

Но, пережив беду, и не одну,

Не стали мы людьми второго сорта…

И говорить: «Я не люблю страну»...

Прости, Господь, что поминаю чёрта…

Старик вздохнул, под ним качнулся пол,

Дворовый пёс залаял виновато…

Господь простил. Друзья накрыли стол.

И он ушёл к своим шестидесятым…

Бывало, сдвинешь шапочку на лоб,

Глаза закроешь – так, на всякий случай, –

И прыгаешь с предбанника в сугроб,

А мама крестит: «Дров принёс бы лучше»..

.

* кингсто;н – морск. клапан в подводной части судна, при необходимости открывающий забортной воде доступ внутрь, часто с целью затопления корабля.

ОСЕННИЙ СОН,

ИЛИ МНЕ СНОВА 20 ЛЕТ

Садилась осень за рояль,

Туманились глаза…

Шальная молодость моя

Спешила на вокзал.

И скорый поезд тут как тут,

И дан зелёный свет.

Я опоздал на пять минут,

А молодости нет.

На землю рухнул горизонт,

И некому поднять.

И дождь пошёл, и сломан зонт,

Жизнь покатилась вспять…

Догнать я молодость не смог

И накопил морщин…

И вдруг от дочери звонок –

У них родился сын.

Садилась осень за рояль,

Туманились глаза…

Шальная молодость моя

Спешила на вокзал

И скорый поезд сдал назад,

И вспыхнул красный свет,

И заскрипели тормоза –

Мне снова двадцать лет.


© Copyright Чертенков Анатолий

Размещено9 декабря 2023 12:05

Нравится
Добавить в избранное
Раздел

Комментарии (0)

Добавить комментарий...